Российский федерализм
Страница 2

Другая политика » Политический вопрос в России » Российский федерализм

Предложенные административные нововведения, означают вве­дение новой концепции президентской власти. Тезису о необходимости укреп­ления вертикали власти президентом (который тогда должен непременно быть главой исполнительной власти) оппоненты противопоставляют тезис о пре­зиденте как суперарбитре (в соответствии с его реально прописанной в Кон­ституции 1993 г. функцией главы государства), стоящем над всеми ветвями власти и координирующем их деятельность. Снятие чиновника исполнитель­ной властью – дело прокуратуры, ведь он может всегда обратиться в суд. Если снимать будет президент – то тогда он должен судиться с президентом, что абсурдно. Если эта практика будет реализована, полагают аналитики, то у нас «установится полицейское государство со следователем во главе».

Обобщая дискурс относительно российского федерализма, можно сказать следующее: и противники, и сторонники административных нововведений еди­ны в определении данных реформ как радикальных с точки зрения трактовки российского федерализма; в том, что эти изменения ведут к централизации управления и контроля; наконец, в том, что их следствием становится резкое усиление реальных полномочий главы государства в области регулирования федеративных отношений на законодательном и особенно – кадровом уров­не. Основным объектом споров становится вопрос об эффективности нового административно-территориального деления страны и института полномочных представителей президента.

Новая система федеральных округов имеет ту особенность, что жестко фиксирует все возможные составляющие в рамках окружного деления, пре­вращая его фактически в новое административно-государственное деление. Федеральные округа концентрируют управление экономикой, вооруженными и милицейскими силами, судебной системой, образованием, медициной и во­обще всеми сферами государственной деятельности. Скрытая угроза нового сепаратизма потенциально заложена в новой схеме государственного управле­ния.

Полномочия же полпредов часто выходят за рамки координирующих функ­ций и все более включают функции реальной исполнительной власти. Если эта власть будет включать также известный контроль над силовыми структурами, то она приобретет всеобъемлющий характер. Сама правовая неопределенность функций полномочных представителей способствует не сокращению, но рас­ширению их властных полномочий. С другой стороны, отсутствие системы социального и правового контроля над новым институтом усиливает скрытые возможности «окружного» сепаратизма или абсолютизации своих статусно-позиционных преференций в ущерб региональным властям.

В целом, исследователи приходят к единодушному выводу, что смысл института полпредов в новой интерпретации состоит в рассмотрении его пре­жде всего как инструмента кризисного управления. Будучи порождением общего стремления государства к интеграции и обладая исключительно большими полно­мочиями, он может эффективно работать лишь в условиях жесткой вертикальной централизации. Осуществление же этой централизации происходит через нейтра­лизацию всех других властных центров (прежде всего регионального уровня).

Парадоксальность ситуации для современного политического процесса в Рос­сии заключается в совмещении фразеологии гражданского общества с сохранением правосознания вотчинного понимания природы государства. Взгляд на государство как на свою «вотчину» был особенно характерен для российской политиче­ской культуры и государственной политики. Так, в частности, московские государи рассматривали собирание земель вокруг Москвы прежде всего как расширение своего удела, своей вотчины. В еще большей степени «вотчинная» практика была характерна для советской политической системы. Тотальное отчуждение народа от собственности путем полного ее огосударствления созда­вало уникальную ситуацию, которая ставила личность в полную зависимость от деспотической власти государства, подчиняя интересы общества и личности государственному сверхинтересу. При такой системе вся полнота власти ока­зывалась в руках чиновников административно-бюрократического аппарата, распоряжающегося ключами от общественного имущества, монополизирующе­го управление и распоряжение национальным богатством и доходом.

Создание данного института является констатацией жесткой социальной и по­литической реальности – а именно укрепления власти (привычными для нее средствами) в условиях отсутствия гражданского общества и развитых социальных и правовых институтов. Эта система по определению не имеет внутренних пружин развития и поэтому неизбежно тяготеет к бюрократизации. Альтернативой данной тенденции может стать только развитие гражданского общества и адекватной ему политической системы.

Страницы: 1 2 


Другое по теме:

Глава 1
Принято считать, что термин «холодная война» был введён в обращение Черчиллем, в ходе его известной фултонской речи 5 марта 1946 г. В своей речи он констатировал, что Европа оказалась разделенной «железным занавесом», и призвал западную ...

Политическая доктрина анархизма
Анархизм (от греч. Anarchia-безвластие) был специфической критикой либеральной доктрины, поскольку доводил практически до абсурда главные либеральные идеи – индивидуализм, невмешательство государства в социально-экономическую жизнь гражда ...

Политическая наука в Древней Греции
Политическая идеология Древней Греции, как и других стран древности, формировалась в процессе разложения мифа и выделения относительно самостоятельных форм общественного сознания. Развитие этого процесса в античной Греции, где сложилось р ...