Исламский радикализм в Саудовской Аравии
Страница 16

Другая политика » Исламский радикализм в Саудовской Аравии

Интегрируя законоучителей в систему политической власти, саудовский истеблишмент стремится создать централизованную систему «юридической власти», связи которой с этим истеблишментом должны строиться на ее полной лояльности режиму. Изменения, внесенные в начале 90-х годов в принятый еще в 70-е годы Закон о судопроизводстве, предполагали, в частности, что религиозные вероучители должны строить свою деятельность и на основе «положений существующих законодательных актов». Саудовские правоведы становились оплачиваемым государством «корпусом юристов». Вхождение в него предполагало наличие саудовского гражданства, «добропорядочность и благонравие», юридическую известность, диплом об обучении шариатскому праву в саудовском университете и возраст, нижний предел которого колебался от сорока до сорока двух лет (а это заранее исключало для А.аль-Халиди, например, возможность войти в этот «корпус») в зависимости от ступени той судебной инстанции, в которой предполагал работать соискатель. Однако, в любом случае, вступление в «корпус юристов» могло быть осуществлено только на основе королевского указа. Вся дальнейшая деятельность правоведа, на которого теперь распространялись «положения Закона о государственной службе», проходила под жестким контролем министерства юстиции.

Создание централизованной пирамиды религиозного истеблишмента, конечно, не могло быть полностью успешным в силу специфики исламской вероисповедной доктрины. Эта пирамида не могла быть устойчивой: вне этой конструкции всегда оставались религиозные деятели, система взглядов которых могла противоречить точке зрения тех улемов, которые становились частью национальной политической системы и интерпретировали религиозную доктрину в интересах политического истеблишмента. Деятельность «троицы отлучителей» – шейхов А.аль-Халиди, А.аль-Худейра и Н.аль-Фахда (да и не только их), демонстрировавшая отсутствие «единства слова и единства сообщества», или, иначе, полного взаимопонимания и взаимодействия между подданными и их правителями, это четко доказывала.

Вместе с тем, существовало и другое, не менее важное обстоятельство, связанное с «обновительским» движением в среде саудовских религиозных деятелей и определявшее то, что представитель официального религиозного сообщества королевства называл, говоря о качественной стороне противников этого сообщества, пребыванием их в плену «древних, написанных в эпохи прошлого книг». Это обстоятельство интересно, разумеется, не только в аспекте формирования личности этих противников, но также и в контексте условий формирования и жизнедеятельности самого саудовского государства.

Любое саудовское издание недавнего прошлого (но, впрочем, и во многом сегодняшнего дня), обращаясь к событиям национальной истории, будет говорить и о «благородстве» короля Абдель Азиза, поднявшего своих сторонников на джихад во имя идеалов ислама. Любое саудовское издание будет утверждать, по крайней мере, применительно к событиям прошлого, жизнестойкость религиозной традиции – учения шейха М.Абдель Ваххаба – не только для восстановления «законности» власти основателя современного саудовского государства, но и для реализации миссии короля Абдель Азиза в сфере «приведших к нынешнему благосостоянию» и инициированных им модернизационных преобразований. В равной степени саудовские издания постоянно апеллируют к традиции, необходимость перманентной реинтерпретации которой становится задачей национальных авторов (включая и официальный религиозный истеблишмент), определяющейся последовательным реформированием саудовской политической системы и социально-экономических основ жизни общества. Одновременно, проблема правильного понимания этой традиции становится основным направлением полемики между теми религиозными деятелями, которые, с одной стороны, интегрированы в политическую систему государства, а, с другой, находятся вне нее.

Иными словами, сама возможность появления определенного варианта интерпретации традиции (без которой не может существовать саудовское государство) определяется не знаниями в области религиозной догматики, но степенью близости того или иного муфтия к власти. Каждый из этих вариантов всегда будет спорным в силу того, что он будет определяться политическими пристрастиями автора юридического суждения – фетвы. Тот или иной вариант все той же интерпретации традиции всегда может быть квалифицирован как отступление или приближение к первоосновам религиозной веры. Ни один из них для противников или сторонников режима (все зависит лишь от оптики политического прочтения соответствующего юридического суждения) никогда не будет обладать необходимой долей объективности и взвешенности. Напротив, каждый из этих вариантов может стать основанием для предъявления обвинений в «неверии» и, на этом основании, «отлучения» или же, напротив, для утверждения о «преданности» вере и, таким образом, о «заботе», например, правителя о «благе» его подданных. Однако причина такой избирательности в подходе к интерпретации традиции лежит, в первую очередь, в необходимости для саудовского государства видеть в самой традиции едва ли не единственный инструмент собственной легитимации. Вместе с тем, в этой традиции оно вынуждено находить и оправдание для продолжения процесса своего реформирования, и свое присутствие в современном глобализирующемся мире.

Страницы: 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20


Другое по теме:

Возникновение социальной либеральной концепции
Попытки переосмысления основ либеральной идеологии предпринимались уже во второй половине XIX в. Так, например, признаки "социализации" либерализма прослеживаются в трудах английских идеологов И. Бентама и Д.С. Милля. Оставаясь ...

Ключевые качества и способности современного политика и лидера
Говоря о проблемах лидерства в России нужно особо отметить то, что до недавнего времени в обществе, в науке и политике провозглашался тезис о "решающей роли народных масс". Из этого можно сделать вывод, что роль политического ли ...

Социалистическая мысль XIX в.
Идеи Анри Сен–Симона, Шарля Фурье, Роберта Оуэна сформировали идейно–политическую теорию, получившую название «утопический социализм». Это название происходит от работы Томаса Мора «Утопия». Однако, в отличие от своих предшественников – у ...