“Россия и Запад”, “русский путь” и западные образцы — сама постановка этой проблемы подразумевала для Чаадаева не географические понятия, а два порядка вещей, два мировоззрения. Анализируя особенности исторического пути развития России и находя именно в нем причины отсталости страны, он писал: “Одна из наиболее печальных черт пашей своеобразной цивилизации заключается в том, что мы еще только открываем истины, давно уже ставшие избитыми в других местах . Это происходит от того, что мы никогда не шли об руку с прочими народами; мы не принадлежим . ни к Западу, ни к Востоку, и у нас нет традиций не того, ни другого. Стоя как бы вне времени, мы не затронуты всемирным воспитанием человеческого рода[50]”. И все же отсталость для страны, с точки зрения Чаадаева, не только минус, но имеет ряд преимуществ, главное из которых — возможность избежать социальных конфликтов Запада.
Но если Чаадаев видел в “особом пути России” как позитивные, так и негативные моменты, то славянофилы усматривали в нем исключительно достоинства. Славянофильство в России явилось не только проявлением подъема национального самосознания, но и реакцией на практику западных моделей, использованных декабристами. Вообще же в зарождении в 1830-х гг. двух основных направлений будущего либерального течения — славянофильства и западничества — отразилась его внутренняя противоречивость. “Оба направления,— писал о них И. П. Огарев,— выходили из движения двадцатых годов. Слитые у декабристов — негодование на русскую действительность и любовь к России — раздвоились, одна сторона пошла в отрицание всего русского, другая — в отрицание всего нерусского[51]”. И будущие западники, и славянофилы, объединенные в годы своей юности в кружке II. В. Станкевича, исходили в своих построениях из осознания необходимости перемен в стране. Расхождения начались тогда, когда у одних возникла убежденность в избранности русского народа, обладающего преимуществами российской истории и потому истинными ценностями (община, земщина, православие); другие, наоборот, вслед за Чаадаевым считали, что мы не были затронуты общеевропейским воспитанием, у нас нет традиций и единства, а стало быть, и подлинной истории. Поэтому, полагали они, чтобы выйти из хаоса, необходимо ускорить развитие буржуазных отношений, а за образец правления взять конституционные монархии Западной Европы.
Касаясь отношения русского общества к вопросу о роли Запада в судьбах России, нужно отметить, что в эти годы в либеральной среде возникает своеобразное неприятие буржуазных отношений. Социальные контрасты и противоречия нарождающегося капитализма Запада, так называемые “язвы пролетариатства”, критиковали в своих работах А. С. Пушкин (“Путешествие из Москвы в Петербург”), П. А. Вяземский, В. Ф. Одоевский[52], а также М. А. Фонвизин и Н. А. Бестужев.
М. А. Фонвизин в записках “О крепостном состоянии земледельцев в России” (1842 г.) и “О коммунизме и социализме” (1849 г.), критикуя “необеспеченное состояние пролетариев”, указывал: “Пролетарии — эти жалкие бездомки, по большей части, без религии, без правил нравственности, почти одичавшие . ненавидя настоящий порядок общества, не обеспечивающий ни их настоящее, ни будущее, только и жаждут ниспровержения всего существующего, надеясь в социальном перевороте обрести улучшение своей бедственной участи[53]”. Сходные мысли имеются и в записке Н. А. Бестужева “О свободе торговли и вообще промышленности” (1836г.)[54].
Следует остановиться также еще на одном вопросе, относящемся к этой проблеме. На рубеже 1820— 1830-х гг. для некоторых либералов-конституционалистов при их безусловно отрицательном отношении к деспотизму российский абсолютизм представлялся единственным реальным средством исторического прогресса. Осмысление “14 декабря” привело их к убеждению о невозможности положительного решения важных государственных задач путем революционного действия. А “язвы пролетариатства” и социальные проблемы, возникающие на Западе, противоречили тезису о “благоденствии” конституционных государств. Возможность преобразования страны связывалась теперь с двумя силами — дворянством и правительством, которое в их глазах было “единственным европейцем в России[55]”. Отсюда следовал вывод о необходимости сотрудничества дворянства с просвещенным монархом в целях побуждения его к реформаторской деятельности. Такие взгляды были характерны для П. А. Вяземского[56], М. А. Фонвизина в 1840-е гг[57]., членов кружка “любомудров” (С. П. Шевырев, М. П. Погодин, В. Ф. Одоевский)[58], а также А. С. Пушкина.
15 ноября 1826 г. по заказу А. X. Бенкендорфа А. С. Пушкин составил записку “О народном воспитании”, предназначенную для Николая I, где с просветительских позиций доказывал необходимость этого сотрудничества[59]. Исследователи творчества Пушкина, характеризуя эту страницу его биографии, высказывают различные предположения. Но был ли это перелом в его политическом мировоззрении, связанный с отрицательной реакцией на “14 декабря”, или же поэт остался верен прежним взглядам, но понял необходимость действовать иными средствами, в союзе с правительством,— сказать трудно[60]. Вот что писал по этому поводу наиболее чуткий и проницательный из друзей поэта П. А. Вяземский, который ясно уловил двойственность положения: “Он (Пушкин) любил чистую свободу . Но из этого не следует, чтобы каждый свободолюбивый человек был непременно и готовым революционером. Политические сектаторы двадцатых годов очень это чувствовали . Они не находили в нем готового соумышленника и оставили его в покое[61]”.
Другое по теме:
Тоталитарные государства
Наиболее грубые и всеохватывающие формы государственного вмешательства в жизнь общества присущи тоталитарным государствам. Сущность тоталитаризма состоит в стремлении создать такое государство, которое охватывало бы вообще все стороны чел ...
Проблема применения моделей устойчивого развития на региональном уровне
Вопрос применения моделей устойчивого развития на региональном уровне требует пристального внимания. В трудах российских ученых, работающих над проблемами устойчивого развития, особенно ученых Сибирского Отделения Российской Академии Наук ...
Либеральный феминизм
Ранние либеральные феминистки предприняли попытку исправить недоразумения, допущенные в отношении женщин. В своей работе Мэри Уолтонкрафт "В защиту прав женщин" энергично защищает права женщин. Пятнадцатью годами позднее Гарриет ...